Прокудин-Горский в Мурмане: цветной снимок на краю империи

Максим Вечкасов, автор PhotoAlbum.pro · обновлено 9 сентября 2026

На фотографии 1916 года Сергей Михайлович Прокудин-Горский сидит на земле рядом с двумя мужчинами в одежде, похожей на казачью. Кадр кажется простым, почти дорожным, но в нём сошлись север, война, ранняя цветная фотография и редкий момент, когда сам мастер оказался перед камерой.

Что видно на этом снимке?

Каталожное описание Библиотеки Конгресса скупо: группа, сам Прокудин-Горский с двумя другими людьми, Мурман. Трое мужчин сидят на земле, без парадной постановки и без городской декорации. Двое одеты в форму или костюм, который в каталоге осторожно назван казачьим, со знаком вопроса. Это важная оговорка: по одному снимку не всегда можно уверенно определить принадлежность, чин или обстоятельства встречи.

Интерес кадра именно в этой сдержанности. Перед нами не торжественный вид монастыря, завода или станции, какими часто известна коллекция Прокудина-Горского, а небольшая пауза в пути. Фотограф, обычно остающийся за объективом, оказался внутри собственного проекта. Поскольку его камера требовала последовательной съёмки трёх негативов, вероятнее всего, кнопку нажимал один из помощников.

Почему Мурман в 1916 году был особым местом?

Слово «Мурман» в начале XX века обозначало северное побережье, обращённое к Баренцеву морю. В 1916 году этот край оказался особенно важен для страны: шла Первая мировая война, северные пути и новые поселения приобретали значение, которого раньше у них не было. Мурманск как город только появлялся на карте, и сама местность находилась в состоянии быстрого изменения.

Мы не знаем точного места, где была сделана эта сцена, и не стоит додумывать подробности. Но по времени ясно: это не спокойная экскурсия по окраинам империи. Север был дорогой, портом, линией связи, пространством труда и военного напряжения. Поэтому даже тихий групповой портрет на земле читается как документ эпохи, когда привычная география России менялась прямо на глазах.

Как Прокудин-Горский получал цвет?

было

стало

Метод Прокудина-Горского был основан на трёх последовательных чёрно-белых негативах. Один снимался через красный фильтр, второй через зелёный, третий через синий. Затем эти изображения можно было совместить при проекции или, уже в наше время, собрать цифровым способом. Так возникал цветной образ, хотя каждый исходный негатив сам по себе был монохромным.

У метода было важное ограничение: между тремя экспозициями проходило время. Если человек моргал, двигал рукой, ветер шевелил траву или одежду, на итоговом изображении могли появиться цветные смещения и контуры. Поэтому многие сцены Прокудина-Горского выглядят удивительно неподвижными. Людям приходилось сидеть спокойно, а фотографу — точно рассчитывать свет, выдержку и порядок работы.

Кто нажал на спуск, если мастер в кадре?

Каталог прямо отмечает: конструкция камеры требовала оператора, который сделал бы три негатива подряд. Если Прокудин-Горский сидит на земле среди участников сцены, значит, с большой вероятностью снимал не он сам, а ассистент. Это придаёт фотографии дополнительный человеческий слой. Мы видим не только автора, но и работу небольшой экспедиции, где техника, люди и маршрут зависели друг от друга.

Такие кадры напоминают, что история фотографии складывается не только из знаменитых имён. За каждым снимком были помощники, носильщики, проводники, случайные собеседники, местные жители. Часть их имён не сохранилась, но их присутствие осталось в самой возможности кадра.

Почему старый цвет выглядит таким живым?

Цветные изображения Прокудина-Горского часто производят сильное впечатление: кажется, будто сто лет исчезли. Но важно понимать, что современная обработка — это восстановление сохранившейся копии, а не реконструкция авторского цвета. Мы видим результат работы с уцелевшими материалами: выравнивание каналов, очистку дефектов, коррекцию повреждений, аккуратное приведение изображения к читаемому виду.

Это не отменяет документальной ценности снимка. Напротив, она становится заметнее. Трещины, пятна, сдвиги и выцветание говорят о долгой жизни материала. Фотография не просто показывает 1916 год, она сама прошла через столетие хранения, копирования, каталогизации и нового прочтения.

Что общего у музейного кадра и семейного альбома?

Снимок из коллекции Прокудина-Горского хранится в крупном собрании, оцифрован и описан. Семейные фотографии того же времени обычно живут иначе: в коробке, конверте, старом альбоме с хрупкими уголками, между письмами и документами. Но физически они подвержены тем же процессам. Бумага желтеет, эмульсия трескается, серебро темнеет, картон коробится от влажности.

Разница не в возрасте и не в ценности, а в внимании. Музейный снимок однажды получает описание, сканирование и бережную обработку. Домашний портрет прадеда, вид двора или фотография неизвестной женщины у окна часто ждут этого момента десятилетиями. Они могут быть не менее важны для семьи, чем известный архивный кадр для истории страны.

Зачем всматриваться в такие фотографии сегодня?

Этот северный групповой портрет не раскрывает всех обстоятельств. Мы не знаем, о чём говорили люди, сколько длилась остановка, был ли это рабочий эпизод или память о встрече. Но именно недосказанность делает снимок близким. Он похож на многие семейные фотографии, где подпись потерялась, а лица всё ещё смотрят прямо на нас.

Старые снимки редко требуют громких слов. Им нужно время, аккуратное сканирование, внимательное восстановление сохранившихся деталей и честное отношение к тому, чего мы не знаем. Источник: снимок С. М. Прокудина-Горского, общественное достояние (Wikimedia Commons).